Лефортовская тюрьма была основана в 1881 году по проекту архитектора П. Н. Козлова на территории Инженерного ведомства — тогдашней окраины Москвы, изолированно от жилой застройки, и сразу получила особый статус. В этой тюрьме на тот момент отбывали наказание за небольшие сроки и только военные.

В силу исторических событий здание исправительного учреждения меняло и вид, и свой масштаб, но неизменно оставалось особенным во всех смыслах.

Четырёхэтажный режимный корпус, построенный в форме буквы «К», не имеет бетонных перекрытий между этажами. Вместо них натянуты металлические сетки, что позволяет просматривать всё здание снизу вверх. Также благодаря особенностям планировки в здании царит абсолютная тишина. Все звуки, как говорят, будто бы «тонут в вате».

Первый этаж здания знаменит древним массивным столом на деревянных львиных лапах в окружении статуй атлантов. Здесь находится рабочее место старшего по корпусу с пультом сигнализации, компьютером и телефонами.

Неискушённый взгляд также поражает наличием ковровых дорожек, которые носят не столько эстетический характер, а являются необходимостью — для гашения звуков шагов контролёров, следящих за соблюдением режима содержания в камерах.

Что касается самих камер изолятора, то они достаточно типовые — по восемь квадратных метров и рассчитаны на два‑три человека с учётом того, что круг общения в изоляторе строго ограничен.

Особая гордость «Лефортово» — тюремная библиотека, которая пополняется с начала XIX века. Среди огромного разнообразия книг немало уникальных и редких изданий.

Заключённые данного учреждения всегда представляли интерес для органов государственной безопасности: сначала — НКВД, МГБ, потом — КГБ, а сегодня — ФСБ России.

Здесь в разное время содержались такие известные люди, как бывший нарком внутренних дел, создатель системы ГУЛАГа Генрих Ягода. В 1936 году он был снят с поста наркома внутренних дел, в январе 1937 года исключён из партии и арестован. В 1938 году на Третьем Московском процессе его обвинили в государственной измене, шпионаже, вредительстве, подготовке покушения на Сталина и других преступлениях. Ягода признал свою вину. 15 марта 1938 года его расстреляли на спецобъекте «Коммунарка», где сегодня на месте полигона возведён очередной жилой придаток, искусственно присоединённый к Москве и унижающий очертания исконной столицы.

Ещё одним известным сидельцем был Александр Солженицын, который слишком открыто и долго критиковал Сталина, прекрасно зная возможные последствия своих слов. Таким образом, возникает вопрос: для чего провоцировать НКВД? Возможно, это было сделано специально: лучше пусть спишут в тыл, пусть даже если в ссылку или в лагеря, зато не придётся умирать на войне, да ещё и в таком молодом возрасте. Такой своеобразный «самосстрел» — под удар политических репрессий.

Немецкий лётчик Маттиас Руст, который 28 мая 1987 года на легкомоторном самолёте Cessna‑172 пересёк границу СССР, преодолел более тысячи километров и долетел до Москвы, приземлившись на Большом Москворецком мосту. Руст говорил, что целью полёта было доказать, что СССР не является абсолютным злом, а американская пропаганда напрасно запугивает германский народ перспективами войны с Советским Союзом. Судом Руст был обвинён в хулиганстве, нарушении авиационного законодательства и незаконном пересечении советской границы. Лётчика приговорили к четырём годам лишения свободы, но уже через год он был освобождён по амнистии и вернулся в ФРГ.

Среди современных «постояльцев» — предатели, бывшие сотрудники ГРУ: Олег Пеньковский и Сергей Скрипаль; Александр Литвиненко; бывшие сенаторы СФ: Игорь Изместьев и Рауф Арашуков; террористы — Салман Радуев, Ахмед Евлоев, Адам Деккушев, Юсуф Крымшалхалов; заместитель министра финансов — Сергей Сторчак; министр экономического развития — Алексей Улюкаев; заместители министра обороны Тимур Иванов и Дмитрий Булгаков; экс‑глава ФСИН — Александр Реймер; вор в законе — Захарий Калашов («Шакро Молодой») и многие им подобные, ничем, кроме как алчностью, беспринципностью, отсутствием интеллекта и вообще человеческого облика, не примечательные.

А вот «Лефортово», в отличие от помещённых в его стены, как и всегда, стоит на строгих принципах чести, достоинства и соответствия с положениями Уголовно‑исполнительного кодекса РФ.

 

Неизменным остаются и правила особой дисциплины. Подследственные здесь не должны видеть никого, кроме сотрудников, адвоката, следователя и своего сокамерника. Здесь полностью отсутствует возможность общения с содержащимися в других камерах, «достать» что‑то запрещённое к официальной передаче, тем более любые средства связи.

При выводе из камеры все движения в корпусе прекращаются. Единственный звук, который сопровождает арестантов в «Лефортово», — щелчки сотрудников с помощью специальной мембраны, которые предупреждают о конвоировании.

Примечательно, что передачи принимаются всегда (в установленные временные промежутки) и доходят до адресатов в полном объёме.

В связи с тем, что большинство исправительных учреждений в России построены ещё в прошлые века, они знамениты своими отвратительными бытовыми условиями. Но «Лефортово» и здесь является исключением. В здании регулярно проводятся ремонтные работы. В камерах есть телевизор и холодильник. Обязательными также являются и прогулки в оборудованных двориках на крыше. Во время прогулок всегда работает радио — чтобы заключённые из разных камер не могли переговариваться.

Раздачу пищи в целях безопасности осуществляют сотрудники СИЗО, а не лица из числа осуждённых хозяйственного отряда.

Общение с администрацией также чётко регламентировано и идёт через письменные заявления, подаваемые с утра через сотрудника дежурной смены.

В отличие от других изоляторов, здесь отсутствует жёсткая тюремная иерархия и блатные понятия — режим и изоляция не позволяют формировать неформальные группы.

Правда, в силу исторических конструктивных особенностей здания изолятора здесь ограничено количество помещений, оборудованных для встреч посетителей с содержащимися под стражей. Но зато нет лимита по времени на общение с адвокатом: с подзащитным можно работать хоть целый день.

Необходимо отметить и присущую органам неизменную вежливость в обращении с заключёнными. Однако неоправданные фантазии правозащитников о пытках и издевательствах всё равно имеют место быть. Видимо, потому что «людям нужны легенды», а то становится скучно.

Интересно то, что сам «Лефортово», как в шутку говорят, несколько раз «убегал» из подведомственности органов безопасности. Так, с января 1994 года по апрель 1997 года он подчинялся МВД, а с начала 2006 года и до конца 2025 года — Министерству юстиции. Однако всегда возвращался. В 2026 году изолятор снова в системе ФСБ.

Ранее вышеуказанные изменения проводились в угоду так называемому Совету Европы, настаивавшему на передаче управления всеми пенитенциарными учреждениями Министерству юстиции для обеспечения беспристрастности и справедливости при расследовании уголовных дел. А по сути, представителям европейского сообщества был необходим контроль и возможность воздействовать на уголовные дела, касающиеся государственных преступников, что делать в СИЗО, находящихся в подчинении ФСИН России, было значительно проще.

Однако именно режимные меры, направленные в первую очередь на обеспечение безопасности содержащихся под стражей и отсутствия их контактов с подельниками и свидетелями по уголовным делам, трактуются «правозащитниками», финансируемыми в том числе за счёт денежных средств иностранных организаций, как оказание психологического и физического воздействия. Безусловно, решение о его возврате в подчинение ФСБ России вызвало у этих «граждан» максимально негативную реакцию.

Но кто бы и что ни говорил, «Лефортово» всегда был и есть сплав исторического наследия, текущих правил и практик, которые формируют особый уклад в изоляторе, работа которого вносит непосредственный вклад в систему обеспечения государственной безопасности Российской Федерации, а значит, неизменно связана с его главным органом — Федеральной службой безопасности.